Аллес

Парень выключил сотовый. Подходит к мосту. Остановился. Смотрит вниз. Кидает сотовый в воду. Появились круги на воде. Парень улыбается. Берёт с земли камни, палки, какой-то мусор. Кидает в воду, кидает, кидает. Смотрит на круги. Устал. Тяжело дышит. Тихо пошёл снег. Крупные, неровные хлопья падают на плечи, на спину, на волосы, в лицо Парню. Он улыбается, жмурится. Стоит, прижался к перилам. Вдруг стал медленно подниматься на них. Перила широкие. Парень поднялся, стоит. Он смотрит то вперёд, на огоньки вдалеке – там церковь, дома, там весь огромный город, то вниз, на чёрную воду, то назад, на тихую, безжизненную улицу, на спящие окна, то высоко вверх, на огромное чёрное небо, на летящие из него белые точки. Что-то говорит, шепчет. Непонятно сначала, неслышно. Он как бы говорит и пытается понять – что же это он говорит такое:

-  Па-па, па-па, па-па…

Но потом всё громче, громче:

-  Папа, папа, папа.

Уже кричит:

-  Папочка мой, папочка.

Парень плачет. Или это просто снег тает на его лице.

Ч/Б.

Квартира. День. Всё по-прежнему, только в маленькой комнате стоит кроватка. Там спит ребёнок. И ещё в этой комнате нет сундука.
Маргарита Михайловна сидит на стуле, рядом с кроваткой, плачет. В квартиру заходит Таня, стряхивает снег с пальто, раздевается. Увидела мать.

-  Мам, ты чего плачешь-то? – спрашивает Таня. -  Я выйти не успела.

Мать машет ей руками, тихо, шёпотом говорит:

-  Спит, тихо. Умерли все, вот и плачу. Были, и нет их. И Коленьки нет, и Ванечки, и Юрия тоже.

Таня разделась, прошла в комнату, заглядывает в кроватку, улыбается.

-  Какого Юрия, мам? – не поняла Таня.
-  Гагарин, чего ты, забыла, что ли? Юрочка, Гагарин.

Тане смешно.

-  Ну чего ж ты так-то, мама, не надо, не плачь.

Но Маргарита Михайловна никак не успокоится, причитает:

-  И Леонида Ильича нет, всех схоронили. Траур у нас по ним по всем. И сундук с тобой выкинули. Зачем унесли его, он бабкин ещё, жалко.

Таня её успокаивает, подошла, гладит её по голове.

-  Старый раз, рухлядь, – объясняет матери, -  пыль в нём, грязь, нельзя же.
-  Как жить-то нам теперь, как жить без них без всех будем? Извини меня, Тань, зря я тогда, на него так…
-  Как жили, так и будем, – махнула Таня рукой. – Чего ты, мам, проживём. Нам сон с тобой приснится хороший, увидим его и по-другому всё будет. Изменится.

Цветное.

Зима. Трамвай. Белые, снежные окна. Совсем мало народу. У окна, на одном сиденье едут мальчик и девочка. Рядом с ними их родители. Дети лижут холодное стекло. Женщина  увидела, оттаскивает детей.

-  Вот я покажу вам. Нашли моду, тоже мне.

Отец сердито.

-  Вот примёрзнете, будете смеяться. Кипятком отлеплять не стану.

Дети испугались отца, притихли.
Таня, позади неё Парень. Они одновременно подышали на стекло, смотрят на улицу, на огоньки в темноте.
Слева от них, на двух двойных местах сидят четыре женщины, что-то бурно обсуждают.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15